Закрой своей рукой слова

Закрой своей рукой слова
Закрой своей рукой слова
Закрой своей рукой слова

eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2004

Клара Сагуль
ХОЗЯЕВА ЖИЗНИ

Когда Марина была совсем маленькая, она жила вдвоем с мамой. Папа оставил их и ушел из дома к другой женщине. Марина осталась с мамой в небольшой двухкомнатной квартире в центре города.
Папа никогда не приглашал Марину к себе, в свою новую семью. Правда, сам он заходил довольно часто. Он приходил почти каждую неделю и водил дочку гулять. Марина всегда очень ждала этих встреч, а в особенности ей нравился ритуал, который они с папой придумали. Раздавался звонок в дверь, мама открывала, и папа, войдя в квартиру, всегда говорил Марине:
– Закрой глаза и открой рот.
Марина так и делала и всегда точно знала, что вот сейчас на языке окажется что-то сладкое и вкусное. Папа приносил либо шоколадные конфеты, либо зефир, либо что-нибудь в таком роде.
Потом Марина выросла и поступила в институт. Мама так и не вышла замуж вторично, но поскольку она была еще довольно молодой женщиной, она теперь, когда дочка выросла, стала часто уезжать в командировки. Это давало дополнительных доход, который она раньше себе позволить не могла – Марину не с кем было оставить. А теперь мама спокойно уезжала на несколько дней, зная, что дочка уже взрослая, и с ней ничего не случится. И действительно, Марина была на редкость серьезной девушкой. В очередной раз мама поехала в дальнюю командировку, когда Марина только начала учиться на втором курсе. Позади у нее было лето, когда она отдыхала у бабушки в деревне, и теперь начинался новый учебный год.
Мама сказала, что уезжает на несколько недель – на этот раз командировка должна была быть длинной. Она оставила Марине деньги, дала разные напутствия и уехала.
В этот же вечер к Марине пришла в гости ее школьная подруга. У Марины пока что не завелось новых друзей в институте, поэтому она все еще была привязана к Томе, с которой ее связывала дружба еще с первого класса.
Тома, в отличие от нее, никуда не поступала и нигде после школы не училась. Она часто приходила в гости и рассказывала о своей веселой и легкой жизни. Каким-то образом ей удалось пристроиться на большом рынке, где ее теперь уже хорошо знали. Она работала продавцом овощей и фруктов. Конечно, для такого рода занятий совершенно необязательно было заканчивать полную среднюю школу, изучать интегральные уравнения и особенности поэзии имажинистов. Но... В наше время каждая девочка знает, что гораздо легче заработать, занимаясь более простым трудом, чем долгие годы учась в институте. Знала это и Тома. Она часто рассказывала, как хорошо она зарабатывает.
И видно было, что она вовсе не лжет и не приукрашивает действительность. Это было совершенно очевидно. Одевалась она не то, чтобы очень шикарно, но модно, и курила дорогие сигареты, и туфли на ней были настоящие итальянские. Одним словом, хотя Тома и не выглядела совсем уж как на западной картинке из журнала мод, все-таки Марине было очень далеко до этого с ее студенческой стипендией и маминой зарплатой.
Вот и на этот раз Тома пришла, принесла с собой бутылку сухого болгарского вина, пачку сигарет Голливуд – хоть и не самых лучших, но все-таки достаточно дорогих для своих девятнадцати лет.
Девушки сидели на кухне и курили, пользуясь тем, что Марининой мамы нет и не перед кем стесняться. Мама очень осуждала курение дочери.
Подругам было что обсуждать – Тома несколько дней назад решила радикально изменить свою внешность. Она сходила в парикмахерскую и сделала себе короткую стрижку. Но на этом она не остановилась, а еще и покрасила волосы в ярко-рыжий цвет. Марина одобрила внешние перемены, происшедшие с подругой.
Она смотрела на сидящую перед ней Тому – невысокую, полненькую, с модной стрижкой, ярко накрашенную. Тома начала краситься совсем недавно – с тех пор, как стала работать на рынке. С тех времен с ней вообще произошли всякие изменения. Марина понимала, что рынок и работа на нем хотя и дают достаток, все же накладывают свой отпечаток на лицо, на поведение...
Так произошло и с Томой. В ней появилась резкость, непривычный прищур глаз, что-то не девичье, а женское теперь сквозило во всем ее облике. Для Марины это было непривычно, но умом она прекрасно понимала, что иначе и быть не может. С волками жить – по-волчьи выть. А оставаясь, что называется, "девочкой-ромашкой", много на рынке не заработаешь. Там ведь приходится общаться с разнообразными покупателями и с хозяевами товара, продавать который тебя наняли. Ведь Тома не свои же овощи и фрукты продавала.
Она уже не раз объясняла подруге систему, по которой работает рынок. Хозяева привозят свой товар на рынок, но только очень немногие из них сами становятся его продавать за прилавок. Для этого специально нанимают продавцов из местных жителей, вот таких, как она – Тома. И она получает свой процент по договоренности. Теперь Тома уже приобрела знакомства, и поэтому она всегда теперь была обеспечена прибыльной работой.
Вот, кстати, об этом она и хотела поговорить с Мариной.
– Знаешь, Маринка, тут новые ребята приехали. Они привезли машину арбузов. С Кавказа. Но они еще и потом часто собираются сюда приезжать. Так вот, они предложили мне этими арбузами торговать. За процент, как обычно. Но мне одной тяжело. Все-таки арбузы – это не свекла и не мандарины. Они тяжелые, да и вообще там надо поворачиваться будь здоров.
Марина засомневалась. Она не знала, что ответить. С одной стороны, предложение было весьма заманчивым. Возможность заработать деньги не так часто подворачивается. С другой стороны, Марина всегда была пай-девочкой, и она не знала, что сказала бы мама, узнай она о таком необычном предложении. Да и вообще, как на это посмотрят знакомые, если увидят ее, Марину, стоящую у машины с арбузами и продающую их...
А торговать нужно было прямо с машины, вернее, с легкового прицепа. В этом тоже была своя трудность, которая заставила Тому обратиться к подруге за помощью. С прицепа очень легко можно украсть арбуз, воспользовавшись невнимательностью продавца. Так что с прицепа торговать можно только вдвоем.
В конце концов, Марина после нескольких минут раздумий согласилась. Ею двигало не только желание заработать деньги. В таком юном возрасте это далеко не достаточный стимул. Марине очень хотелось попробовать пожить немного взрослой жизнью, которой жила подруга Тома. В этом было что-то отпугивающее и одновременно привлекательное. И страшно было, и интересно.
Главное, думала Марина, – это то, что мама все равно не узнает. Она вернется только через месяц, в лучшем случае, а арбузы, по словам Томы, конечно, продадутся гораздо раньше. Так что открывалась перспектива и деньги заработать, и жизнь взрослую посмотреть. И прямо надо сказать, всякая девушка иногда мечтает вырваться из-под родительской опеки и попробовать принимать решения самостоятельно.
И Марина согласилась. Тома очень обрадовалась. Она сказала, что начинать надо прямо завтра. Тут Марина немного испугалась. Ведь она совсем не подумала, что ей нужно каждый день ходить на занятия в институт. Она даже засмеялась удивленно. Это же надо так... Она совсем забыла о том, что она студентка!
Но Тома стала уговаривать ее:
– Да брось ты беспокоиться. Подумаешь, всего две-три недели. Ну, нагонишь потом, ничего с твоим институтом не случится. Потом все наверстаешь, а тут за две недели кучу денег заработаешь. Ты ведь хотела себе зимнюю куртку купить такую же, как у меня. А теперь спокойно сможешь. И всего-то две недели. Не выгонят же тебя из института за две недели. Скажешь, что плохо себя чувствовала.
Томе не пришлось особенно стараться, потому что Марина уже внутренне готова была согласиться. Она на самом деле уже и сама подумала о том, что за две недели и даже месяц ее не выгонят из института, а когда еще подвернется такая замечательная возможность. Может быть, Марина вообще и не согласилась бы на предложение работать на рынке, если бы его сделал кто-либо другой, а не самая близкая подруга. Но она знала Тому с детства...
Подруги договорились встретиться у входа на рынок в семь утра.
– Только ты оденься получше, – сказала Тома на прощание. – Понимаешь, хозяева – парни молодые, им красивых девочек подавай. Как говорят – встречают по одежке... Нас ведь таких желающих заработать много. Так что у них есть из кого выбирать. Да ты не смущайся, – засмеялась она, видя смущение Марины. – Это же я так, просто шутка. Но в ней есть доля правды. Так что юбочку покороче надевай, чтобы ножки видны были.
С этими словами Тома ушла, а Марина принялась обдумывать, на что же она согласилась. Последние слова подруги несколько встревожили ее, она поняла, что Тома отнюдь не шутила, когда сказала про коротенькую юбочку и ножки. Марине было стыдно и страшно идти к незнакомым мужчинам, или, как Тома их называла, "парням". Но в то же самое время что-то тянуло Марину во взрослую жизнь. Она боялась стать такой же, как Тома, и в то же время она хотела попробовать той, незнакомой, загадочной и таинственной жизни.
Было раннее утро в конце сентября, когда на Петербург уже нападают ночные заморозки, и явственно приближается зима.
Марина с трудом встала, привела себя в порядок и побежала на встречу, которую они с Томой назначили. Тома уже была там. Марина сразу все оценила и поняла, что Тома вполне серьезно говорила о необходимости понравиться "хозяевам". Сама она именно так и нарядилась. В своей короткой кожаной юбчонке, едва закрывающей попку, в модной курточке и с копной коротко обрезанных рыжих волос она выглядела действительно соблазнительно. Кроме того, она была, как обычно, сильно накрашена. На бледном с утра лице выделялись алый ротик и яркие пятна грима на щеках.
Рыночная девка, – с ужасом подумала про себя Марина и вдруг поняла, что, последовав совету подруги, и сама выглядит теперь не лучше. Или не хуже. Это как посмотреть...
Тома схватила Марину за руку и быстро заговорила о том, что хозяева уже приехали и теперь ждут.
И правда, недалеко от ворот рынка, у тротуара стояла иномарка, к которой девушки и направились. Там сидели двое парней явно восточного вида. Увидев подруг, они осклабились и вышли из машины. Оба они были высокого роста, оба лет по двадцати пяти, плохо бритые, в широких черных штанах и кожаных куртках. Марина сразу поняла, что они одеты по последней рыночной моде. Именно так все эти парни одеваются. Это всем известно, и, конечно, Марина не раз встречала таких вот парней на улице, но ни разу ей не приходило в голову, что когда-нибудь ей придется столкнуться с ними лицом к лицу. Парни представились. Одного из них звали Ренат, а второго – Тенгиз. Ренат был явно старшим из них, потому что Тенгиз, хоть и был ровесником, все время старался держаться в стороне.
Парни оценивающе оглядели обеих девушек и, вероятно, удовлетворились увиденным.
Марина заметила, что Тома все время старается показать, что она тут свой человек и, можно сказать, бывалая торговка, но парни не обращали на это внимания. Они только спросили, кто из девушек будет старшей, и после этого отдали Томе все необходимые для торговли документы и объяснили условия.
Девушки должны были начать работу немедленно и торговать без перерывов до вечера, то есть до восьми часов, когда хозяева подъедут, примут выручку, рассчитаются с подругами за день и увезут товар на ночь на склад.
Все именно так и произошло. Только Марина не ожидала, что работа окажется такой трудной. Это просто со стороны кажется, что торговать – это очень просто. На самом деле теперь она могла убедиться, что это во всех отношениях тяжелый труд. И не дураки хозяева, что не хотят сами заниматься им.
К концу дня, когда уже наступил вечер, обе девушки почти валились с ног от усталости. Усталость была не только физической, но и моральной. Трудно вот так целый день возиться с покупателями. Они обе сильно замерзли, стоя целый день на холодном ветру. В туалет они убегали по очереди, но и то очень ненадолго. Поесть они вообще не успели.
Тома подтрунивала над подругой, смеялась и пыталась ободрить, но чувствовалось, что и самой ей тоже нелегко.
– Ну что, теперь понимаешь, что наш труд тоже не легкий? – улыбаясь, говорила она Марине. – Даром ни за что никто денег платить не станет.
И Марина теперь понимала, точнее, чувствовала, что это чистая правда.
Вечером подъехали хозяева товара. Они остановили свой автомобиль невдалеке и некоторое время со стороны наблюдали за девушками. Потом подошли. Они были веселы. Оглядев торговлю и подсчитав выручку, парни остались довольны. Они поговорили о чем-то на своем непонятном цокающем и каркающем языке, а потом старший – Ренат – сказал:
– Вот что. По случаю сегодняшнего первого дня и по случаю нашего знакомства мы предлагаем вам отпраздновать. Поедем и выпьем коньяку. У нас хороший – азербайджанский.
Марина смутилась, забормотала что-то о том, что ей скорее нужно домой. Но тут вмешалась Тома, она закивала головой, заулыбалась парням и крепко сжала своей рукой локоть Марины. Как только парни на секунду отвернулись, она горячо и взволнованно зашептала Марине, что так делать ни в коем случае не годится, что так не принято, и что хозяева непременно обидятся.
Слыханное ли это дело – отказываться, когда хозяева приглашают своих продавщиц выпить с ними. Такого тут не прощают, и в случае отказа завтра можно на работу не приходить. Марина успокоила себя всякими несвоевременными мыслями о восточных традициях, о кавказском гостеприимстве и решила, что, пожалуй, все это можно отнести к данному случаю. Поэтому, в конце концов, она нехотя согласилась заехать на часок.
Тенгиз в мгновение ока договорился с кем-то и уволок прицеп с товаром на склад, а после этого все сели в машину и поехали.
Парни снимали квартиру в районе Ржевка-Пороховые.
Обе комнаты квартиры были захламлены, везде валялся мусор, пустые бутылки, консервные банки, а на стенах, на оконных стеклах лежал толстый слой пыли. Для Марины это было совершенно непривычно после дома, где жила она с мамой, и где всегда царили чистота и уют. Но теперь делать было нечего, и она с опаской опустилась в продавленное кресло у стола.
Тенгиз поставил на стол две бутылки коньяка, закуску, а Ренат включил музыку – громкую, одуряющую. Некоторые люди считают, что чем громче музыка – тем лучше.
Может быть и так, – подумала Марина, – но как же я устала сегодня.
Больше всего девушке хотелось сейчас остаться одной, принять горячий душ и лечь в постель. Но не тут-то было.
Коньяк разлили по стаканам, все выпили. Потом еще и еще. Разговаривать было особенно не о чем, да и оба парня не вполне хорошо владели языком, чтобы вести сложные беседы. Повисшее было в комнате напряжение было быстро снято порциями крепкого напитка.
Не прошло и получаса, как Марина почувствовала опьянение. Это было совершенно неудивительно. Она так рано встала, не ела ничего в течение всего дня, устала, а теперь ко всему еще добавилось волнение от непривычной ситуации, от непривычной компании... Марина со страхом посмотрела на сидящую рядом Тому, как бы спрашивая совета у более бывалой подруги. Но тут она ужаснулась. За те несколько минут, что она, Марина, смотрела в сторону, мизансцена сбоку от нее изменилась. Тома сидела на диване, крепко прижавшись к Тенгизу, который обеими руками щупал ее. При этом сама Тома не издавала ни единого звука и не думала сопротивляться. Одной рукой Тенгиз мял ее грудь под кофточкой и при этом старался расстегнуть пуговицы, а другой он ухитрился уже так завернуть юбку Томы наверх, что теперь она скорее походила на широкий пояс. При этом наружу явственно торчали полные ляжки девушки, трусы, и вообще все коротковатые, но стройные ноги были обнажены.
Марина задохнулась от охватившего ее чувства стыда за подругу и за себя, присутствующую при таком позоре. На глазах у Марины Тенгиз, наконец, расстегнул кофточку, и цепкие пальцы мужчины в мгновение ока забрались внутрь и вытащили наружу обе грудки Томы. Теперь Тамара сидела, прижатая к нему, в совершенно непристойном виде. Грудки у нее были тяжелые, очень белые, просто молочные, с тоненькими прожилками вен, составляющих как бы географическую карту на белизне кожи. Соски были розовые и очень крупные.
И эту нежную плоть сейчас беззастенчиво мял руками Тенгиз. А вторая рука его совершала увлекательное путешествие под юбкой Томы, отчего та, в конце концов, начала повизгивать и скулить, как собачка. Умоляющими глазами при этом она смотрела на мужчину и постанывала, когда его безжалостная рука оказывалась особенно груба в самых интимных уголках ее тела...
Марина почувствовала необходимость что-либо предпринять. Причем немедленно. В противном случае, девушка чувствовала это, она не сможет больше сдерживаться. Марина не знала, что именно она может предпринять, но понимала, что совершить сейчас что-либо ей просто необходимо. Ей хотелось закричать, заплакать от растерянности, от неожиданности происходившего, от всей беззастенчивой очевидности этого...
Но делать самой ей ничего не пришлось. Вообще, очень скоро она поняла, что ей в принципе тут не отводится места для личной инициативы. Все, что тут делается, делается мужчинами. Хозяевами. Повелителями.
Тяжелая рука сидящего рядом Рената легла вдруг ей на затылок. Вместо того чтобы вскинуться, как она сама от себя ожидала еще мгновение назад, Марина вдруг растерялась и послушно опустила голову. Рука мужчины прошлась по затылку, потом по шелковистым волосам, будто лаская их и пробуя на ощупь. Потом ладонь вернулась на затылок и стала пригибать голову девушки все ниже.
Марина наклоняла голову, наклоняла и вдруг поняла, что так будет продолжаться очень долго. Несколько секунд она не могла сообразить, чего же хочет от нее Ренат, и только потом внезапная догадка осенила ее и заставила содрогнуться. При этой мысли Марина вся затрепетала. Сначала это все-таки не вполне дошло до сознания девушки. Потом она уверилась окончательно, и догадка перешла в убежденность...
Поскольку Марина никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации, она не сумела сразу сориентироваться. Прошла секунда, другая, и ей не оставалось ничего другого, как покорно сползти с кресла, на котором сидела, и встать на колени перед Ренатом.
До этого у Марины был только один парень, ее одноклассник, и переспали они только один раз. Оба были очень неопытные, ничего не умели, а, кроме того, ужасно боялись, что сейчас кто-нибудь придет. Происходило все дома у одноклассника, и все это сильно помешало обоим испытать какие-либо чувства. Так что Марина не была девушкой, но лишь формально. Никогда она еще не испытывала на себе руку настоящего мужчины.
Ренат, видимо, догадался о неопытности своей юной подопечной. Поэтому он усмехнулся и не заставил ее саму расстегивать ему брюки. Он сделал это сам, и уже спустя мгновение перед носом растерянной Марины уже покачивалось его грозное орудие.
Член был очень большой, он был бугристый и покрытый со всех сторон толстыми синими венами – грозное и устрашающее оружие! Марина увидела его перед собой и опять задохнулась. Но вместе со страхом пришло и любопытство. Сделать уже ничего было невозможно, и рука мужчины все сильнее пригибала вниз голову Марины, а головка члена, толстая и обнажившаяся, тыкалась в самые губы. И Марина сдалась. Она сдалась не только мужчине, но и собственному любопытству и девичьей слабости.
Широко раскрыв губки, она приняла в себя головку. Медленно, неумело поначалу она стала облизывать головку члена, проводя языком по кромке крайней плоти...
Потом девушка обхватила весь ствол губами, и он стал входить в нее все глубже. Это происходило постепенно. Ренат давал Марине в полной мере ощутить всю заманчивую прелесть мужского орудия. И ротик Марины раскрывался все шире, все дальше и дальше впуская в себя требовательную и такую восхитительную плоть.
Неожиданно Марина допустила оплошность. Она разнервничалась и, лаская член, слишком сильно прикусила его передними зубами. Парень сразу вытащил его и ударил бедную Марину ладонью по щеке.
– Соси аккуратно, сука, – зашипел он, грозно вращая черными глазами. За одной пощечиной последовала другая. Потом еще несколько раз Ренат хлестал девушку ладонью по лицу. Это было не столько больно, сколько оскорбительно.
Марина заплакала от обиды. Она стояла на коленях, не смея подняться и даже закрыться рукой от оплеух, и слезы катились по ее щекам, которые пылали от возбуждения и пощечин.
– Раздевайся, – наконец бросил ей Ренат.– Что ты все еще одетая?
Пощечины подействовали на Марину странным образом. Они не только обидели ее, но и показали ей ее настоящее место тут, в присутствии мужчин-хозяев. А, кроме того, они неожиданно для самой Марины возбудили ее. Никогда прежде не могла она подумать о том, что окажется в подобной ситуации, а тем более возбудится от оплеух, от презрительного обращения, от всего омута, в который она теперь погружалась...
Марина встала с колен и начала раздеваться. При этом ее взору открылась вся комната и то, что происходило рядом, на диване.
Тенгиз лежал сверху на Томе. Его крупное тело покрывало ее маленькую фигурку почти полностью. Мужчина энергично сношал девушку, штаны его были полуспущены. Мощно трясся его крепкий зад, поросший жесткими темными волосами. От Томы виднелись только ноги. Эти ножки, голые, полные, торчали по обе стороны от лежащего Тенгиза. Тома яростно подмахивала, двигаясь навстречу мужчине, подбрасывая свой зад, и поминутно кончала, если судить по ее вскрикиваниям. Девушка совсем не контролировала себя. Она была в полном экстазе от грубого сношения, которому ее подвергал распалившийся Тенгиз. Ножки ее жалобно вздрагивали, растопыренные широко, и на одной ноге еще осталась туфелька...
Марина увидела всю эту картину, услышала жалобные и вместе с тем похотливые выкрики и стоны подруги, мечущейся под мужчиной, и это потрясло ее.
Скинув с себя остатки одежды, Марина предстала теперь абсолютно голой. Несколько секунд Ренат заставил ее простоять в таком виде перед ним, как бы еще раз рассматривая ее. Он вновь остался доволен увиденным. Стройная фигурка молодой девушки с чуть развитой грудью, с узкими бедрами показалась ему заслуживающей внимания.
Ренат приказал Марине продолжить прерванное занятие, и девушка теперь уже безропотно встала на колени и открыла ротик...
Ренат тем временем взял со стола стакан с коньяком, прихлебнул из него и закурил сигарету. Он ловил кайф, полностью расслабившись и наслаждаясь ситуацией, Ему было приятно. Именно ради таких минут и живет настоящий мужчина. Так учили Рената его старшие братья, его товарищи. Именно для этого приехал он в этот далекий от родного аула северный непонятный город. Нет, не только рынок и возможность совершать выгодные сделки привлекали его тут. Нет, далеко не только это. Рынки и возможность торговать есть и на благословенном юге... Для этого не стоит забираться так далеко на север в эти непонятные города с непонятными, глупыми какими-то людьми… Ренат жил тут для того, чтобы наслаждаться в полной мере здешними женщинами, девушками... Этими кобылками, которые, почувствовав тяжесть его кошелька, крепость его члена и увесистость его руки, становятся мягкими, податливыми и такими восхитительно покорными... Вот что привлекало Рената здесь. И он это получал. И теперь он радовался, что не ошибся в своих ожиданиях. Стоящая перед ним на коленях девушка так легко пошла на все то, что он от нее потребовал! Так никогда бы не поступила девушка на его родине. И никто там не позволил бы делать с собой такое, что он делает с ними тут.
Поэтому Ренат был опять в восторге. Он курил, иногда отпивал по глотку коньяк и блаженствовал, чувствуя, как его загрубелый, толстый член погружается в ласковое тепло девичьего рта.
А Марина сама постепенно начала находить в происходящем удовольствие. Она забыла, в каком унизительном положении оказалась, и теперь сама стала хрипеть в пароксизме страсти, насаживаясь на член Рената своим ротиком.
Коленки ее разъехались по полу, девушка почти сделала шпагат перед развалившимся в кресле мужчиной. Но она сама этого уже не замечала.
Огромный член шуровал в ее рту, в горле, вызывая удушье и слезы, катящиеся по щекам. Постепенно Марина почувствовала, как член Рената напрягся сильнее обычного, как он запульсировал у нее во рту. И в этот момент сперма хлынула из него обильным потоком. Этот поток был горячий и бурный, он затопил рот и горло девушки. Сперма текла по подбородку девушки и капала на пол.
Марина лихорадочно глотала ее, стараясь распробовать на вкус. Никогда еще у нее во рту не бывало мужского семени, и теперь девушка с удивлением чувствовала этот странный вкус.
Когда Ренат вытащил свое орудие из Марины, она подняла к нему пылающее лицо. Теперь Марина уже остро чувствовала собственное возбуждение и жаждала удовлетворения. Ренат разбудил ее чувственность, ее страсть, но, кончив ей в ротик, не принес удовлетворения в полной мере. Просить его сделать это Марина стеснялась. Она еще не могла побороть в себе природной стыдливости.
Счастливые крики сношаемой Томы с соседнего дивана доводили бедную Марину до исступления. Теперь девушка с вожделением посматривала на совокупляющуюся подругу, потом переводила нетерпеливый и умоляющий взгляд на сидящего перед ней мужчину. Ей казалось совершенно логичным, что теперь, когда она так послушно вела себя и покорно отсосала, при этом даже вытерпев пощечины за неумелость, она заслуживает награды. Награды в виде огромного мужского члена в своем теле.
Но Ренат придерживался иного мнения. Он, рассмеялся увидев нетерпеливое ожидание Марины.
– Ложись на спину, – велел он.
Марина подумала, что он сейчас будет сношать ее на полу. В ней на мгновение проснулась горечь оттого, что ее будут сношать на полу, как сучку, но сразу же ликующее возбуждение отодвинуло эту мысль на второй план.
Марина даже подумала о том, что на полу, вероятно, это будет гораздо чувствительнее, потому что пол твердый и не будет пружинить под телом. Однажды Тома откровенничала перед ней и, в частности, рассказала о том, что на полу сношаться гораздо предпочтительнее.
– Вот когда пришпилят тебя членом к полу и воткнут по самое дно и станут зондировать туда-сюда, вот тогда и наступает самый настоящий оргазм, – говорила тогда Тома, блаженно закатывая глазки, как будто вспоминая о том, как это делали с ней. И тогда еще Марина вздрогнула, представив себе, как она будет чувствовать себя в таком положении.
Однако у Рената были несколько иные планы.
Он был медлительный и неторопливый мужчина, не то, что его друг Тенгиз. Ему нравилось заводить женщину не спеша, и не спеша заводиться самому.
Поэтому он не торопясь снял с ноги ботинок, потом стянул носок. Лежа на спине с покорно разведенными в стороны ногами, Марина с удивлением смотрела на приготовления. Она долго не могла понять, что хочет сделать мужчина. Лежать вот так, с расставленными широко в стороны ногами, было стыдно. Марина все время думала о том, что выставлять напоказ, предлагая свои прелести, ей никогда еще не приходилось. Но дрожь стыда смешивалась с неумолимой дрожью вожделения. Марина лежала, открытая для мужчины, ожидая, когда он, наконец, соизволит снизойти до ее тела.
Тем временем Ренат уселся в кресле поудобнее, и его босая нога скользнула вниз. Ступня прошлась по трепещущему животу девушки, по всему ее ожидающему телу. Марина задрожала от этого прикосновения.
В конце концов, нога Рената спустилась ниже, прямо к девичьему лону, напрягшемуся в томлении. Ренат уперся ногой прямо туда, в разгоряченную плоть девушки. Постепенно его большой палец стал медленно залезать внутрь вагины. Подставленное влагалище было влажным, жарким, и набрякшие желанием половые губки услужливо раздвигались под ногой...
Марина все поняла и застонала от обиды и унижения. Свести ноги она уже не могла, потому что нога мужчины достаточно глубоко погрузилась в ее широко распахнутое влагалище.
А Ренат и не думал на этом останавливаться. Обследовав желаемое место, он нащупал трепещущий клитор и стал возбуждать его большим пальцем ноги. Это было непереносимо. Мужчина делал это грубо, безжалостно, бесцеремонно.
Марина изнывала от этой оскорбительной ласки. Она закрыла глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, надеясь отключиться. Но этого не произошло. Наоборот, очень скоро она с ужасом почувствовала, что Ренат знает свое дело, и его усилия скоро увенчаются успехом. Дело в том, что на Марину стал быстро накатывать вал возбуждения. То ли ласки были достаточно эффективны, то ли ее потрясла сама неожиданность ситуации, но Марина ощущала явственное приближение оргазма. Она сначала сама не поверила своим чувствам. Но очень скоро первые судороги показали ей, что все обстоит именно так.
Боже, какой кошмар, – подумала она.– Кончить вот так, под ногой мужчины, который презрительно тычет в тебя пальцем ступни, и ты беспомощно кончаешь под ним. И ведь он все увидит, увидит, что мне это понравилось... Как я смогу после этого смотреть ему в глаза?
Спустя секунду Марине пришла в голову другая мысль, еще более поразившая ее: "А как я смогу после этого сама смотреть себе в глаза? Как я смогу уважать себя после того, как показала себя самой настоящей сучкой?".
Однако мысли ее были прерваны наступившим оргазмом. Девушка бешено затряслась, забилась, подкидывая зад на полу, раздвигая ножки еще шире. Теперь она уже сама буквально налезала своей вагиной на ногу мужчины.
Неожиданно из Марины брызнуло. Это она не смогла удержать в себе того, чем она кончила. Тонкий ручеек побежал между ее ягодиц, оросил ляжки.
Ренат сразу одернул ногу и перестал ее ласкать. Он встал и подошел к раскинувшейся на полу лицом вверх Марине.
– Ну ты, сучка несчастная! То стеснялась всего, нужно было тебя всему учить... А теперь всю ногу мне своими выделениями испачкала. А я ногу, может, только неделю назад как мыл. А ну-ка, исправляйся.
При этих словах над лицом Марины повисла ступня Рената. Действительно, она была вся мокрая оттого, что брызнуло из девушки. На этот раз только одна секунда понадобилась Марине, чтобы понять, чего хочет от нее мужчина на этот раз.
Нога ткнулась Марине в ротик, и она тут же покорно начала слизывать с нее тягучую влагу, которая минуту назад вылилась из нее. Теперь Ренату даже удалось тоном своего голоса убедить ее в том, что она действительно сделала нечто постыдное, за что теперь должна расплачиваться. Слизывая с ноги парня свои собственные выделения, Марина стыдилась своей слабости и на самом деле представлялась себе настоящей жалкой сучкой.
Ей пришлось чисто вылизать всю ступню. А Ренат тем временем опустил ее прямо Марине на лицо, чтобы было удобнее. Так он стоял над ней в позе победителя. Марина краем сознания поняла это и тут же подумала, что это справедливо. Он теперь действительно был ее победителем...
Вот теперь, когда Марина кончила и как следует обслужила Рената, мужчина почувствовал себя готовым к более активным действиям.
Оторвав ногу от лижущего рта Марины, Ренат этой же ногой перевернул девушку на живот. Марина покорно выполнила это и теперь лежала, выставив попку кверху. Но Ренат добивался совсем не этого.
– А ну-ка, встань на четвереньки, – последовала команда, и Марина послушно поднялась на карачки.
– Теперь опустись лицом на пол. Да-да, ляг щекой на пол.
После этого Марине пришлось, повинуясь приказаниям, обхватить свою голову ладонями. Теперь она стояла, высоко отставив свой зад. Он торчал даже немного кверху. Ноги при этом пришлось широко расставить. Эта поза показалась Марине самой унизительной из всего, что только с ней в этот вечер произошло. Тома однажды рассказывала Марине об этой позе, любимой позе хозяев с юга, и называла ее "позой собачьей покорности".
Теперь именно это определение все время вертелось в мозгу бедной Марины. Она продолжала стоять так, дрожа от только что владевшего ею оргазма, от унижения, связанного с необходимостью обсасывать ногу своего победителя, и теперь – с необходимостью стоять в этой жуткой позе, забыв окончательно о том, что ты – человек, женщина, а не грязная собачонка, и ждать своей участи. Но Марина продолжала стоять и ждать... Она сама не понимала, что заставляет ее стоять тут и ждать, но что-то мешало ей встать и уйти...
На одну секунду она открыла глаза и окинула взглядом комнату. Лучше бы она этого не делала... Тома с Тенгизом уже давно закончили свои упражнения. Теперь Тенгиз спокойно сидел на диване, а Тома примостилась на полу у его ног и не спеша облизывала их. При этом сама Тома явно делала это не в первый раз и явно получала от этого удовольствие. И оба они спокойно и с интересом наблюдали за тем, что Ренат делал с Мариной...
А он тоже не тратил времени даром. Подготовка жертвы прошла, так что можно было приступать к действиям. Ренат достал свой член и, встав на колени позади оттопыренного зада Марины, ткнул головкой в анальное отверстие.
Именно этого так боялась в последние секунды Марина. Почувствовав, что самые худшие ее опасения сбываются, она уронила голову вниз и бессильно завыла... Она плакала, стонала, и стоны эти становились все пронзительнее по мере того, как толстый член Рената все глубже входил в ее узкую пещерку.
И действительно, это оказалось не так-то просто даже для такого тренированного в этом смысле человека, как Ренат. Узенькая, неразработанная щель заднего прохода девушки была совершенно не готова принять такую громадину. Мышечная резиночка вокруг анального прохода все время была сжата, член входил туго. Несколько раз Ренат, уже проникнув вглубь на несколько сантиметров, вынужден был отступать.
Но, в конце концов, настойчивость и звериная страсть победили. Мужчине удалось всадить головку далеко внутрь, и с этого момента огромное орудие медленно, но теперь уже неуклонно продвигалось вперед. При этом мукам несчастной Марины не было конца. Она извивалась, кричала, елозила коленками по полу, но ничто не приносило ей облегчения. Она чувствовала себя пронзенной буквально насквозь, насаженной, как бабочка в детском альбоме.
Проткнутая Марина вскоре почувствовала, что ей лучше вообще не шевелиться. Так она осталась стоять, замерев, и ощущала только движения члена в своей прямой кишке. А он уж ходил взад и вперед как следует!
Но тут произошло самое удивительное. Марина почувствовала возбуждение. Оно вновь подкатывало к ней, зарождаясь где-то в самой глубине ее тела. Постепенно вожделение вновь охватило девушку. Она стояла, мучительно покраснев, все еще продолжая вскрикивать каждый раз, как огромное орудие особенно глубоко вторгалось в ее задний проход, но теперь стоны Марины стали больше напоминать крики страсти.
Все находящиеся в комнате уловили это происшедшее с ней изменение и засмеялись. Первым заметил это Ренат. Он задвигался еще активнее, приговаривая:
– Так... Так... Вот тебе еще сейчас задам, вот повертишься.
Яйца его звучно каждый раз при этом шлепали Марину по голому отставленному заду. Эти звучные шлепки вместе с сопением Рената и стонами томящейся Марины создавали странную, возбуждающую всех гармонию звуков.
Они с Ренатом кончили одновременно. Как только горячее семя мужчины брызнуло в Марину и растеклось по ее заднему проходу, она почувствовала судороги оргазма.
Стесняться больше было некого, и теперь Марину ничто не сдерживало. Поэтому девушка смело опустила свою руку вниз и стала возбуждать свой клитор. Она делала это для того, чтобы облегчить себе достижение всей полноты оргазма. Марина забиралась своей рукой поглубже, ласкала свое невостребованное влагалище.
Сейчас ей больше всего хотелось заполучить туда мужской орган. Она страстно мечтала об этом и жаждала огромной мужской палки, которая засунулась бы туда, примяла все внутри и вызвала новую бурю восторга. Но Ренат предпочитал задний проход...
Когда Марина успокоилась и чуть-чуть пришла в себя, мужчины предложили еще выпить. Все опять уселись за стол и разлили выпивку по стаканам.
Вдруг Ренат хитро посмотрел на Марину и засмеялся. Не понимая, что его развеселило, Марина проследила за его взглядом. Да Ренат и не скрывал причины своего смеха. Он, отсмеявшись, показал глазами всем присутствующим на мокрое пятно на полу. Это были те несколько капель влаги, которые вылились из Марины при оргазме. Трудно было сказать, была ли там сперма мужчины, может быть, это были и те капли, что Марина не смогла удержать своим анальным отверстием...
– Это нужно прибрать, – сказал Ренат, и все засмеялись. – Вон сколько ты наспускала.
И Марине пришлось взять свое платье и подолом вытирать пол.
– Вытри, вытри, – сказал Ренат.– А следующий раз заставлю языком слизывать.
Через несколько минут, когда выпили еще, мужчинам захотелось пойти по второму кругу. Они поменялись девушками. Для Томы это, вероятно, было привычно, а Марина попыталась отнекиваться, страшась попасть под второго мужчину.
Но сопротивление ее было быстро сломлено самым простым способом. Тенгиз не стал слушать ее возражения, а просто взгромоздился на нее. Только ноги девушки пришлось раздвигать с некоторым трудом, потому что Марина лихорадочно пыталась сжимать коленки.
Но очень скоро и ножки оказались раздвинутыми, и член Тенгиза, только что побывавший в Томе, вошел в разгоряченное лоно Марины. Он был почти такой же, как у Рената, даже немного крупнее. Но Тенгиз любил сношать женщин во влагалище, так что Марина не могла не наслаждаться долгожданным проникновением. Ее истосковавшееся влагалище, столь презрительно и равнодушно отвергнутое Ренатом, теперь наслаждалось в полной мере.
Сейчас обеих подружек трахали рядышком, на одном диване. Марина ощущала близость двух других сношающихся тел. Нога Рената лежала на ее ножке, вытянутой в сторону, под самой Мариной была рука Томы, которая теперь стояла прямо над Мариной раком. Сзади стоящий на коленях Ренат вкачивал Тому в подставленную попку.
Марина лежала навзничь, сотрясаемая ударами члена, который шуровал во влагалище. Он был длинный и с каждым ударом, казалось, проникал все глубже. Он буквально трамбовал матку, бил в нее, приминал. Это каждый раз приводило девушку в состояние восторга. Она билась под мужчиной, извивалась от страсти в его руках, подмахивала старательно, все шире раздвигая бедра, подбрасывала зад.
Над собой она все время видела нависшее лицо стоящей раком Томы. Лицо подруги сильно покраснело, она сосредоточенно стояла на четвереньках, стараясь сохранить равновесие. Сзади в нее с силой входил член Рената.
Когда все закончилось, парни отпустили подруг. Очень скоро они, уставшие, повалились вдвоем на диван и заснули.
Девушки остались предоставлены сами себе. Под храп двоих мужчин они прибрали на столе и вышли на кухню мыть посуду. Марина накинула на себя платье, подол которого был еще влажным, а Тома осталась голая.
– Ну что, Мариночка, понравилось тебе? – спросила Тома, усаживаясь на табуретку. При этом она охнула и расставила ноги. – У-у, как болит в попке, – поморщилась она.
– А у тебя уже было... такое? – спросила Марина.
– Конечно, – беспечно ответила Тома. – Тут такое правило. Если тебя нанимают, то вместе с твоим телом. Так что это обычное дело.
Было уже почти три часа утра. Девушкам нужно было подниматься в пять, чтобы к семи быть на рынке. Они посмотрели на часы. Спать им оставалось лишь два часа. Постелить себе на пол им пришлось собственные курточки, старое одеяло, которое они нашли под шкафом, а укрыться своими платьями. Подружки легли рядышком, тесно прижавшись друг к другу. Чтобы было не зябко, они обнялись. Марина ощущала горячее тело подруги и думала о том, что и сама она, наверное, такая же разгоряченная, пахнущая потом – собственным и обоих мужчин, владевших ею. Ей показалось символичным, что они спят на полу, обнявшись с Томой. Теперь ведь она, Марина, стала точно такой же, как подруга – рыночной девкой, подстилкой хозяев...
В семь утра подруги уже стояли на рынке. Было холодно, они замерзали. Их сотрясал озноб, зуб на зуб не попадал. Сначала пить, потом сношаться сразу с двумя, а потом, едва заснув, да еще на жестком полу, проснуться и без завтрака бежать на улицу, на работу. Для Марины это было непривычно.
Заработок за вчерашний день был довольно значительным. Девушки пересчитали деньги, и Марина обрадовалась. Сегодняшний день обещал быть не менее прибыльным. Это хоть немножко поддержало Марину. Зато денег заработаю, – подумала она. – Не надо будет у мамы просить. Но тут же она вспомнила, что ей приходится для этого делать, и подумала с ужасом о том, что, наверное, мама была бы в отчаянии...
Девушки работали, завидуя своим хозяевам, которые после бурной ночи спокойно остались дома спать. Им-то не пришлось с утра, стуча зубами, бежать на рынок.
В середине дня, около двух часов, хозяева подъехали на машине. Они лениво вылезли и подошли к своим продавщицам.
– Мы тут выпить и закусить вам привезли, – сказали они. – Только бросать арбузы нельзя, так что давайте в машину по одной. Одна останется, будет торговать. А потом наоборот.
Тома пошла первая. Примерно через тридцать минут она вернулась, поправляя на ходу размазавшуюся косметику. Волосы ее были растрепаны.
– Иди теперь ты, – бросила она Марине, дожевывая что-то.
В машине оба хозяина показали девушке несколько бутербродов, которые они купили в буфете для нее, налили из фляги водку. Это был немного странный завтрак, но Марина, вздохнув про себя, решила, что теперь вся ее жизнь стала немного странной...
Она выпила водку и приготовилась есть. Но тут сидящий рядом Тенгиз расстегнул штаны и взглянул на Марину.
– Сначала отсоси, – сказал он.
Ничего не оставалось делать, как нагнуться низко, прямо к его штанам, и достать своими пальчиками его член. Член был полуопавший и влажный. Марина догадалась, что только что он побывал в Томе. В какой-то из ее щелей.
Но времени на раздумье не оставалось. Член повелительно торчал перед ее лицом. От него исходил специфический запах женщины. Другой женщины. Томы. А мужчина ждал. И Марина, содрогнувшись от отвращения, вдруг вспомнила свою фразу из детства: "Закрой глаза и открой рот". Именно так ей говорил папа, когда приносил сладости. И Марина так и поступила. Она зажмурилась крепко-крепко и широко раскрыла свои пухлые губки.
Пришлось сосать очень долго. Тенгиз только что трахал Тому, и его орган был не готов сразу повторить очередной подвиг. Марине пришлось немало попотеть, склонившись над ним.
Она поднимала и опускала голову, и член мужчины скользил в ее рту, как длинный скользкий червяк. Он копошился там, внутри рта девушки...
Тенгиз при этом взял ее за волосы на голове и стал регулировать интенсивность сосания. Теперь он крепко держал Марину, опуская и насаживая ее ротик на свой член.
Орган был длинный, он глубоко входил в горло, доставал до самых глубин, и слезы удушья выступили на глазах девушки. Конечно, мужчина и не думал считаться с этим. Еще бы ему беспокоиться об удобствах какой-то сучки... Не для того он приехал с солнечного Кавказа, чтобы щадить питерских шлюшек, которые работают на него.
От слез, выступивших на глазах, у Марины потекла косметика. Теперь она поняла, почему у Томы, когда она возвращалась с завтрака, все лицо было измазано тушью. Так же будет и с ней, – подумала она.
После Тенгиза был Ренат, который, пока она обслуживала Тенгиза, спокойно сидел рядом и наблюдал за ее стараниями.
Отсосав у обоих мужчин, Марина стала им больше не нужна. Ей сунули обещанные бутерброды и выпихнули из машины.
Когда Марина вернулась к Томе, та только испытующе посмотрела на нее и ничего не сказала.
Да и какие еще слова тут были нужны? Вечером хозяева опять приехали за девушками и забрали к себе домой. И все повторилось...
Так продолжалось несколько дней. У Марины даже не было возможности пойти домой, чтобы хотя бы переодеться. Так же делала и Тома. Обе подруги сильно устали от того образа жизни, который их вынуждали вести их хозяева. Днем они, одуревшие от сношений и бессонницы, стояли в помятых платьицах на рынке и работали, а вечером не щадя сил ублажали хозяев.
А щадить себя они не могли. Стоило какой-либо из них проявить усталость, нежелание выполнять прихоти хозяев, как сразу следовала оплеуха. Марина никогда не думала, что сможет сносить пощечины, плевки в лицо... Она считала, что человек не может к этому привыкнуть. Но она ошибалась, и на пятый день своей новой жизни поймала себя на том, что вполне равнодушно сносит все то, чему ее подвергают. Нет, конечно, оплеухи и другие оскорбления достигали своей цели – Марина плакала и обижалась. Но она привыкла к этому. А, кроме того, ей стала очень нравиться жизнь, при которой ее сношали каждый день. Ей понравилось ощущение мужского члена, который раздирает внутренности, терзает влагалище и попку, заставляет испытывать сладостную боль. Она полюбила многократные оргазмы – свои и чужие – когда в тебя льется горячее семя, и ты принимаешь его в себя...
Она только никак не могла привыкнуть к тому, что хозяева действительно считали их с Томой своей полной собственностью и распоряжались ими во всем по собственному усмотрению. Привыкнуть к такому она не могла...
Однажды днем к лотку с арбузами подошли трое восточных мужиков. Они некоторое время пристально рассматривали девушек, а потом поцокали языками, как бы остановив свой выбор. Девушки-продавщицы, видя это, уже понимали, что мужчины имеют на них какие-то виды, и сейчас разглядывают их, будто выбирают арбуз...
Потом один из мужчин приблизился и ткнул Марину пальцем:
– Эй ты, пойдем.
Марина испугалась, и Тома как более бывалый человек, пришла на помощь. Она сказала, что они торгуют тут арбузами Рената и Тенгиза и что, в случае чего, они пожалуются хозяевам. Расчет был совершенно правильный, на рынке все уважаемые кавказские торговцы знают друг друга.
Но в данном случае расчет не оправдался. Парень рассмеялся, показывая золотые зубы, и протянул записку. Там корявыми буквами, с множеством ошибок, было выведено рукой Рената, что девушки должны обслужить его друзей. Оказалось, что Ренат только что в каком-то кабаке проиграл некую сумму в карты этим троим, и взамен денег предложил им воспользоваться сучками.
Спорить было бессмысленно, а, кроме того, на Марину нашло какое-то отупение. Она послушно сняла передник и вышла из-за лотка. Парни загоготали и повели ее куда-то, Марина шла и надеялась, что это будет на квартире, где-то у парней. Но она ошибалась.
Так возиться с ней мужчинам было недосуг. Ее просто привели в одну из парадных. Там все поднялись на последний этаж, где не было квартир, а только стоял бак с мусором, и виднелась покрытая пылью дверь на чердак.
Там Марине велели раздеться догола. Было холодно, но Марина покорно разделась и осталась стоять в одних туфлях на холодном полу лестницы.
Парни осмотрели ее голую и остались довольны. Сначала Марина ползала вокруг них на коленях и сосала. Потом они велели девушке подняться на ноги и трахали ее по очереди в попку. Стоять раком, хватаясь за мусорный бак, чтобы не упасть, и широко расставив ножки, принимать в свою попку подряд три здоровенных члена – это было тяжело даже для уже привыкшей Марины. Она стояла из последних сил, но держалась.
Ей даже удалось в таком положении два раза кончить. Это было страшно неудобно делать стоя, но все же Марина завелась... Слизь из ее влагалища текла по ляжкам, и мужиков это сильно веселило. Они заставили Марину собрать с ног собственные выделения и облизать руку после этого.
После этого члены, незадолго перед тем побывавшие в ее попе, пришлось снова сосать. И каждый раз перед этим Марина повторяла про себя, зажмуриваясь: "Закрой глаза и открой рот". И эти слова из ее детства помогали делать все правильно, как хотели мужчины.
Через час Марину отпустили, Только перед этим один из парней вдруг достал из кармана морковку и воткнул ее глубоко Марине в задний проход. Морковка была толстая, и он вогнал ее в попку на всю длину так, что девушка чувствовала, что ее распирает. Так ей велели идти обратно. Марина опустила подол платья, которое второпях натянула опять, и пошла. Идти было неудобно, попка болела, и оттуда торчала морковка. Вынимать ее не разрешили.
Трусики Марине тоже не отдали. Парни сказали, что оставят их себе на память. По ходу дела они рассказали, что у них такое правило. Когда они трахают очередную питерскую девушку, они снимают с нее трусы. Во-первых, им приятно, что девушка, оттраханная ими, уходит от них еще и с голым задом, а, кроме того, трусики нужны для коллекции. Они таким образом насобирали уже три десятка только в Питере.
Похваставшись своими достижениями, они сказали Марине, чтобы она не вздумала вынимать морковку из своего зада. Вечером парни собирались опять подойти к ней и проверить.
Марина не посмела их ослушаться. Теперь она довольно хорошо знала, что бывает такой, как она, за непослушание...
Было холодно, немного больно, но Марина вернулась к лотку почему-то спокойная и уверенная в себе. Теперь она уже точно знала, что ее жизнь вошла в новое русло. И она не собиралась грустить о прошлой жизни. Ее захватил водоворот, в который она погружалась с горьким блаженством.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную

Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова Закрой своей рукой слова

Статьи по теме:



Поздравления с ппс открытки

Как сделать полы для кроликов

Слова поздравления на свадьбу от свидетеля

Схема вязания следок спицами фото и схемы

Как работает аккумулятор схема